Информационно-публицистический еженедельник
Выходит с января 1991 г.
№ 12 (884), 26 марта  2014 г.
Свежий номер

Литпроцесс
Как писать рассказы (Уроки от Карамзина)
19.04.2017 19:19:00
Салават ВАХИТОВ

       


Введение

 

Меня всегда интересовали писательские технологии, и я до сих пор с удовольствием читаю книжки известных и малоизвестных авторов, в которых они рассказывают о своей творческой кухне. Часто встречаюсь с приятелями на писательских джем-сейшенах, где они щедро делятся опытом и в неожиданных импровизациях демонстрируют наработанные приемы: «А я это делаю вот так!» С не меньшим интересом отношусь к технологиям других видов искусств, поскольку они находятся в пересекающихся измерениях и часто заимствуют приемы друг у друга, будь то живопись, театр, балет или кино. Список, разумеется, можно продолжить.

Последняя моя «встреча» случилась с Николаем Карамзиным. Мне было интересно узнать, как он строит свои тексты и какие приемы использует; что можно позаимствовать у него, а от чего следует отказаться. Предлагаемая читателю статья не является литературоведческим исследованием, в ней я пытаюсь решить чисто практические задачи, обозначенные в названии: как писать рассказы.

Поскольку статья не литературоведческая, позволю себе и термин «рассказ» использовать в более широком смысле. Одну и ту же историю можно представить и как короткий анекдот, и как рассказ в литературоведческом понимании слова, и как повесть, и как роман с несколькими дополнительными, второстепенными линиями. В данном случае, говоря о рассказе, я имею в виду любое произведение с единственной сюжетной линией.

Честно говоря, сам я не особо люблю, когда жанровые ограничения вдруг вторгаются в процесс творчества. «Я расскажу вам историю!» − говорю я воображаемому читателю, потирая руки от предвосхищения результата, и этого мне достаточно, чтобы начать повествование. Мое отношение к жанру выражено в «Салагине»: когда девочку-писательницу спрашивают, что она пишет, повести или рассказы, она удивленно отвечает: «Вы меня не поняли: я пишу только книги!» Такое отношение к жанру для автора является вполне естественным. Конечно, жанровые нюансы писателями так или иначе учитываются, не могут не учитываться − хотя любые ограничения только для того и существуют, чтобы однажды их нарушить, − но самое важное, на чем автор должен сосредоточиться, − это сама история и ее структура.

Итак, наша задача − проследить, как строится история в тексте Карамзина, и постараться извлечь из наблюдений положительные уроки, которые пригодятся при написании собственных сочинений.

 

Небольшая предыстория

 

С 1787 года Карамзин участвует в подготовке номеров журнала «Детское чтение для сердца и разума», переводит 15 повестей французской писательницы Жанлис под общим названием «Деревенские вечера». Ему 21 год, он энергичен и смел, хорошее образование и опыт работы позволяют ему мыслить вперед и видеть перспективы новой литературы, которая уже давно стремительно развивается в Европе. В спектре его внимания, прежде всего, творчество французских, английских и немецких литераторов. Именно в это время у Карамзина формируются взгляды на то, какой должна быть российская изящная словесность и как она должна делаться; он начинает задумываться над изданием собственного журнала. Заметим, что это очень даже неплохая позиция для начинающего литератора: если тебе негде печататься − начни издавать собственный журнал.

В 1789−1790 годах Карамзин совершает путешествие по Европе, посещает Германию, Швейцарию, Францию и Англию. Отметим, что в Кенигсберге он встречается с Иммануилом Кантом, а в Париж попадает в самый разгар Великой французской революции. Из путешествия он возвращается осенью 1790 года, для того чтобы завоевать сердца читателей и на какое-то время стать первым литератором России.

Карамзин с рвением принимается за работу. В январе 1791 года выходит первая книжка его «Московского журнала», которая большей частью наполнена материалами самого Карамзина: прозой, переводами, обзорами книг и театральных постановок, критическими статьями. В июньской книжке «Московского журнала» он публикует повесть «Бедная Лиза», значение которой для русской литературы можно сравнить лишь с силой, способной вызвать цепную ядерную реакцию.

Что случилось потом, после того, как книжка журнала с «Бедной Лизой» попала в руки читателей? Во-первых, сентиментализм на российской почве достиг высшей степени своего развития. Во-вторых, произошел взрыв интереса среди читателей к отечественной литературе. В-третьих, «Бедная Лиза», как бы мы сказали сейчас, стала культовой для молодежи того времени. Успех повести вызвал множество литературных подражаний. Влияние ее эхом отражалось в отечественном искусстве XIX, XX и даже XXI веков, например, в творчестве Пушкина, Кипренского, Островского, Акунина.

 

«Почва» Карамзина

 

Литературные произведения не создаются на пустом месте. Неоднократно делались попытки свергнуть классических авторов прошлого с «парохода современности», но ни к чему хорошему это не приводило. Нельзя творить, не опираясь на опыт предшествующих поколений писателей, не учитывая их достижений и провалов. Нельзя отказываться от плодородного культурного гумуса, надеясь, что зерна творчества способны взойти и на глине. Не могут. В лучшем случае всходы будут чахлыми и скоро погибнут.

Карамзин начинал, разумеется, не на пустом месте, была проза и до него, назовем некоторые «громкие» имена российских писателей, творивших в XVIII столетии, – Д.М. Чулков, Н.И. Новиков, Д.И. Фонвизин, А.Н. Радищев, И.А. Крылов. Карамзин был знатоком европейской прозы. Мало того, что он читал книги на немецком, французском и английском, так еще и переводил для журналов зарубежных авторов: Шекспира, Лессинга, Стерна, Томсона, Мармонтеля. Кумиром его был Лоренс Стерн со знаменитым «Сентиментальным путешествием». Будучи во Франции, Карамзин даже заезжал в Кале, чтобы остановиться в гостинице, где некогда останавливался Стерн. Однако какая большая разница в манере этих писателей. Порой удивляешься, насколько Стерн остроумен, ироничен и весел и насколько меланхоличен и печален в своих литературных произведениях Карамзин. Как говорится, почувствуйте разницу.

И не забудьте об Иммануиле Канте. Карамзин навсегда запомнил разговор с ним о необходимости «действовать сообразно с законом нравственным», начертанным в сердце и называемым совестью, чувством добра и зла.

 

Локально-временные координаты

 

Карамзин уловил важный момент, который иногда упускается из виду начинающими литераторами: сюжет произведения должен быть привязан к месту и времени. Для чего это нужно? Читатель художественного произведения, как ребенок, требует конкретики, он хочет яснее представлять, где и когда происходит действие. В «Бедной Лизе» такая информация выдается с исчерпывающей полнотой. Действие происходит в окрестностях Москвы у Симонова монастыря, там где «по желтым пескам течет светлая река» (Заметим, что за одно такое выражение, современные критики обозвали бы Карамзина графоманом, но в конце XVIII века такое дозволялось, и мы благосклонно делаем скидку на ту эпоху.), да и в самой Москве тоже.

Временной план делится на две части. Рассказчик рассказывает историю, условно говоря, в 1792 году, а действие разворачивается «лет за тридцать перед сим», то есть в самом начале царствования Екатерины II, и время года, разумеется, указано − весна, когда цветут ландыши. Будем полагать, что это конец мая − начало июня.

Таким образом, отметим урок от Карамзина: начинаешь писать историю − определись с географией и хронологией сюжета.

 

Доверие читателя

 

Всю историю мы видим глазами рассказчика, который у читателя отождествляется с самим автором, и именно поэтому возникают эффект доверия и ощущение реальности описываемых событий. А чтобы ни у кого не оставалось в этом сомнений, сообщается: «Он (Эраст) сам рассказал мне сию историю».

Рассказчик не беспристрастен. Он на протяжении всей истории выражает свое отношение к героям и собственные чувства, вызванные сюжетом, подсказывая читателю, когда и как нужно сопереживать. Это напоминает современные ситкомы, когда зрителю закадровым смехом подсказывают, когда нужно смеяться. Так вот, Карамзин словно намекает читателю, как нужно все воспринимать: когда – вздыхать, а когда − плакать.

Надо сказать, что читатель, убежденный в правдивости истории, даже если эта правдивость художественная, более ярко и эмоционально переживает действие сюжета. Не случайно часто современные фильмы и книги предваряются пометой: фильм снят (книга написана) на основе реальных событий. Это, между нами, девочками, говоря, маленькая хитрость, не очень честная, а не художественный прием. В правдивость, реальность, происходящих в книге событий, читатель должен поверить исходя из самого текста произведения, а не благодаря внетекстовой декларации. Только в самом конце произведения автор позволяет себе воскликнуть: «Ах! Для чего пишу не роман, а печальную быль?» И у читателя не остается сомнений, что рассказчик и автор − одно и то же лицо.

Урок от Карамзина: субъективизм рассказчика по отношению к героям − прием, который позволяет вызвать доверие читателя к истории, убедить в ее правдивости. Когда рассказчик отождествляется с автором, усиливается ощущение реальности происходящих событий.

Успех «Бедной Лизы» сделал пруд у Симонова монастыря местом паломничества влюбленных молодых людей. Поклонники Карамзина определили точное расположение могилы несчастной девушки и могли показать, где находилась ее хижина. На деревьях высекались любовные надписи, в ветвях дубов прятали записки с воздыханиями. Рассказывали, что не одна девушка покончила с собой в Лизином пруду из-за несчастной любви. В двадцатых годах XIX века появилась ироничная эпиграмма, дошедшая и до нас:

 

Здесь бросилася в пруд Эрастова невеста.

Топитесь, девушки, в пруду довольно места.

 

Думаю, что в наше время автора эпиграммы, а возможно, и самого Карамзина привлекли бы к ответственности за побуждение к суициду.

Урок от Карамзина: сотвори легенду − и получишь шанс надолго обрести благодарного читателя.

 

Структурирование произведения

 

Структурирование − важная часть писательской работы, поскольку оно представляет собой план будущего произведения. Индивидуальные писательские технологии предполагают как подробное, детальное планирование произведения, так и отсутствие всяких письменных планов, когда весь сюжет держится в голове. Кому как удобно, так он и поступает. Но рабочее структурирование повествования, тем не менее, − процесс неизбежный и необходимый. Поэтому «пробежимся» по тексту «Бедной Лизы» и для начала определим сценические составляющие сюжета, для того чтобы яснее представить себе ход авторской мысли. Под сценой мы будем понимать часть повествования, характеризующуюся единством места, времени и действия.

 

Сцена 1. Рассказчик у Симонова монастыря

 

Повесть начинается с картинки-описания любимого места отдыха самого рассказчика. Обратим внимание на то, как описание подготавливает будущее развитие сюжета. С одной стороны, читатель видит «мрачные, готические башни Симонова монастыря», «ужасную громаду домов и церквей» «алчной Москвы», а с другой, идиллическую картинку − дубовую рощу, пасущиеся стада, пастухов, поющих простые, унылые песни, златоглавый Данилов монастырь в густой зелени древних вязов и т.п. Налицо противопоставление города и деревни, испорченной городской и идиллической деревенской жизни. На этом фоне и будет развиваться основной конфликт «Бедной Лизы».

Далее следуют печальные картинки Симонова монастыря. Печальные, поскольку в момент рассказа истории монастырь давно не действует и заброшен: в 1771 году он был упразднен Екатериной II. Только в 1795 году его восстановят благодаря ходатайству графа Алексея Мусина-Пушкина. А пока рассказчику остается внимать «глухому стону времен, бездною минувшего поглощенных». Царящее запустение навевает грусть как рассказчику, так и читателю.

Урок от Карамзина: описание местности обязательно связано с сюжетом и выполняет в произведении определенные функции: во-первых, оно включает в себя противоречие, подготавливая фон для раскрытия конфликта истории, а во-вторых, создает у читателя особое настроение грусти и печали, предвещая трагическую развязку.

Сказать честно, такое умение дорогого стоит. Думаю, что современные прозаики не стали бы прямо заявлять в начале повествования, что судьба Лизы будет плачевной, как это делает автор, − чем дольше держишь в неведении читателя, тем лучше, − опять же сделаем скидку на эпоху и на сентиментализм как литературное направление.

 

Сцена 2. Лиза и ее мать

 

Далее следует собственно экспозиция − предыстория, положение вещей, существовавшее до завязки сюжета, до начала действия. Что узнает из нее читатель? То, что Лиза жила в счастливой зажиточной семье, но отец умер, и начались бедствия. Лиза вынуждена работать, не покладая рук, для того чтобы прокормить себя и мать-старушку, как и подобает любящей дочери. Мать, понятное дело, в Лизе души не чает и мечтает пристроить ее к доброму человеку − то бишь удачно выдать замуж. Нельзя не упомянуть, что именно в этой части истории Карамзин употребляет ставшую хрестоматийной фразу: «И крестьянки любить умеют». Скажете «банальность»? Не думаю, для того времени − выражение смелое, бросающее вызов общественному мнению, поскольку текст обращен к читателю вполне светскому и состоятельному.

Урок от Карамзина: не утомляй читателя экспозицией и статичностью − если герой (в данном случае − героиня) появился, то с ним должно что-то происходить, он обязан действовать. Если требуется большая экспозиция, вводи ее незаметно по ходу действия. Яркие, неожиданные микровыводы-комментарии от имени рассказчика способны встряхнуть читателя, заставить его задуматься, сопереживать.

 

Сцена 3. Знакомство Лизы с Эрастом

 

Завязка действия начинается со встречи с молодым человеком − барином Эрастом. Лиза зарабатывает тем, что собирает на лугу… Кстати, а что собирает на лугу девушка? Цветы? Нет, не цветы, а именно ландыши. Я специально заостряю на этом внимание, поскольку одна из задач автора − помочь читателю представить конкретную «картинку», зрительный образ.

Урок от Карамзина: для того, чтобы у читателя складывался зрительный образ, писатель всегда предпочитает видовые слова и понятия родовым: Данилов монастырь «блистает» не в зелени деревьев, а в зелени вязов, если рощица, то обязательно березовая. Кстати, забегая вперед, и погребена Лиза будет не под безликим деревом, а под мрачным дубом.

Итак, Лиза собирает ландыши и продает их в Москве по 5 копеек за букетик. Мы видим, что есть причина, почему героиня должна отправиться в город, поступок ее мотивирован. Если бы не смерть отца и не нужда, разве бы она стала заниматься мелочной торговлей?

Урок от Карамзина: герои книги не могут действовать с бухты-барахты, их поступки всегда мотивированы.

В повести результат одного действия становится причиной другого: нужда заставляет Лизу торговать ландышами в Москве − она встречается с молодым человеком, возникает взаимная симпатия, перерастающая в любовь; чувство движет Эрастом, и он начинает навещать Лизу, в результате происходит объяснение и молодые люди клянутся друг другу в вечной любви, но Эраст ставит Лизе условие – не сообщать ничего матери; ничего не знающая, желающая счастья дочери мать соглашается выдать дочь посватавшемуся бедному крестьянину; возникшая угроза толкает Лизу на совершение греха; добившийся своего Эраст теряет к ней интерес и объявляет, что уезжает на войну; разлука делает жизнь девушки невыносимой, и только мысль о матери удерживает ее от того, чтобы отправиться на войну вслед за Эрастом; ради больной матери она отправляется вновь в Москву, чтобы купить розовой воды, и видит Эраста, Эраст объявляет о своей помолвке с богатой невестой и прогоняет Лизу; сердце девушки разбито, что и приводит к самоубийству.

Вернемся к 3-й сцене: Эраста привлекает милая девушка, да и Лиза при виде молодого человека закраснелась, и между ними завязывается диалог, который можно было смоделировать следующим образом:

− Господин, купите букетик! − обратилась Лиза к хорошо одетому молодому человеку.

− Какие красивые ландыши! Сколько они стоят? − откликнулся тот, привлеченный не столько вниманием, сколько красотой девушки.

− Пять копеек, − обрадовалась Лиза возможности продать товар.

− У меня только рубль, сдачи оставьте себе, − сказал Эраст, желая сделать девушке приятное.

− Спасибо большое! Я вам очень признательна! − смущенно прошептала Лиза.

Это не карамзинский диалог, я придумал его намеренно, чтобы можно было сравнить с оригинальным текстом автора:

«− Ты продаешь их девушка? − спросил он с улыбкою.

− Продаю, − отвечала она.

− Что тебе надобно? Пять копеек? Это слишком дешево. Вот тебе рубль.

− Для чего же? Мне не надобно лишнего.

− Я думаю, что прекрасные ландыши, сорванные руками прекрасной девушки, стоят рубля. Когда же ты не берешь его, вот тебе пять копеек».

Вроде бы, похожие диалоги, только первый − часто встречающийся образец творчества неумелого автора. Ошибка заключается в том, что диалог бесконфликтен, а потому скучен и неинтересен. У Карамзина же − прекрасный динамичный диалог, содержащий в себе противоречие: Эраст искушает девушку деньгами, но скромность и воспитание Лизы не позволяют ей взять лишнее. Диалог не только передает беседу между молодыми людьми, но и характеризует каждого. Также обратим внимание на то, что Карамзин опускает реплику девушки, о которой читателю легко догадаться (Что тебе надобно? Пять копеек?), и сведены к минимуму слова автора, при большей части реплик нет никаких глаголов речи.

Урок от Карамзина: для того чтобы диалоги были нескучными, в них должно быть заключено противоречие − конфликт. Если можно обойтись без слов автора, то их нужно опускать, оставляя лишь прямую речь, − так текст читается намного легче.

Последнее замечание не столь существенно в коротких диалогах, но в длинных его необходимо соблюдать. Проследим еще раз, как это делает Карамзин.

− Ах, Эраст! − сказала она. − Всегда ли ты будешь любить меня?

− Всегда, милая Лиза, всегда! − отвечал он.

− И ты можешь мне дать в этом клятву?

− Могу, любезная Лиза, могу!

− Нет! Мне не надобно клятвы. Я верю тебе, Эраст, верю. Ужели ты обманешь бедную Лизу? Ведь этому нельзя быть?

− Нельзя, нельзя, милая Лиза!

− Как я счастлива, и как обрадуется матушка, когда узнает, что ты меня любишь!

− Ах нет, Лиза! Ей не надобно ничего сказывать.

− Для чего же?

− Старые люди бывают подозрительны. Она вообразит себе что-нибудь худо.

− Нельзя статься.

− Однако ж прошу тебя не говорить ей об этом ни слова.

− Хорошо: надобно тебя послушаться, хотя мне и не хотелось бы ничего таить от нее.

 

Сцена 4. Волнение матери

 

Лиза рассказывает матери о встрече с Эрастом. Ее мать в тревоге. Почему он предлагал рубль? А вдруг это дурной человек? Да и кормиться надо своими трудами. И ничего не брать даром. Сцена занимает всего лишь один короткий абзац, но она важна. Обоснованны ли сомнения матери? Может быть, зря она так разволновалась? Автор словно настраивает читателя на возможный неблагоприятный исход этой случайной встречи.

Урок от Карамзина: сюжетные повороты и развязка должны быть неожиданны для читателя, тем не менее они заранее подготавливаются. А уж в сентиментальном произведении автор просто обязан «руководить» чувствами читателя, ведя героев от бед и страданий к идиллическому счастью, и вновь низвергая в трагедию.

 

Сцена 5. Ландыши в Москве-реке

 

«Я хотел бы всегда покупать у тебя цветы; хотел бы, чтоб ты рвала их только для меня», − говорит Эраст. И, разумеется, Лиза, поддавшись нахлынувшим чувствам, верит ему. Но, увы, Эраст не приходит на следующий день. Зачем же было обещать? Прямо скажем, несдержанное обещание характеризует героя с отрицательной стороны. Хотя, честно говоря, мало ли что могло произойти. Могли быть и объективные причины, легко объясняющие, почему не пришел Эраст, и оправдывающие его. Нам это неведомо. Но ведь мы, читатели, не меньше Лизы ожидаем этой встречи! И так же, как и она, готовы с разочарованием бросить ландыши в Москву-реку: не доставайтесь же вы никому. Читатель переживает. Эраст не пришел! Это намек писателя на финал истории. Молодой человек не сдержал данного слова. Можно ли будет ему верить в дальнейшем?

Урок от Карамзина: автор использует в этой сцене довольно распространенный прием несбывшегося ожидания, который бьет по чувствам и заставляет трепетать сердца читателей. В «Выстреле» Пушкина мы ждем отложенного отмщения, ожидает и герой, уже готовый к смерти от руки хладнокровного Сильвио. В «Пиковой даме» бедная воспитанница графини Лизавета Ивановна с трепетом ожидает инженера Германна, не догадываясь о предмете его истинных интересов. (Кстати, скажу по секрету, что полное имя героини Карамзина тоже Лизавета Ивановна. Вы думаете, это случайно? Лично я не верю в совпадения.) В «Телеграмме» Паустовского мать ожидает приезда дочери, в «Последнем поклоне» Астафьева бабушка ожидает приезда внука. От несбывшихся ожиданий Офелия сходит с ума, а Татьяна напрасно надеется на ответные чувства Евгения Онегина. Несбывшееся ожидание − лучший способ вызвать сопереживание читателя.

 

Сцена 6. Неожиданное явление Эраста

 

Лиза впадает в грусть и печаль, но Эраст, конечно же, появляется, ведь он не случайно спрашивал, где ее дом. Ему удается обаять «добрую старушку», и Лизиной радости нет предела. Однако сюжет произведения не может развиваться без противоречия, без конфликта. «Если бы жених твой был таков!» − восклицает мать, и Лизино сердце опускается с небесных высот на землю. Проблема. Неразрешимая. Невозможно, чтобы составилось счастье между барином и крестьянкой.

Урок от Карамзина: действие произведения развивается таким образом, что герой или героиня обязаны преодолевать преграды. И чем сложнее преграда, тем интереснее читателю рассказываемая история.

 

Сцена 7. Объяснение в любви

 

Эраст и Лиза объясняются любви. «Люби меня всегда», − просит Лиза, и Эраст готов дать клятву верности. Но мы-то помним, что один раз он уже не сдержал обещания, мы помним и замечание всезнающего рассказчика, сделанное в предшествующей сцене: Эраст был добрым от природы, но слабым и ветреным. Однако мало ли что говорит рассказчик! Разве любовь не способна изменить его?

Итак, Эраст готов дать клятву, но Лиза вдруг заявляет, что ей «не надобно клятвы», она и так ему верит. Ай-ай-ай, девушка! Что же ты наделала?!

Урок от Карамзина: если неравенство происхождения Лизы и Эраста представить себе бомбой, способной взорвать их хрупкий счастливый мир, то в этом эпизоде автор вкладывает в бомбу фитиль. Помните у Островского в «Грозе» Катерина хочет дать клятву верности Тихону и даже бросается перед ним на колени, а тот и слушать ее не хочет?

 

Сцена 8. Лиза с матерью

 

После раннего свидания Лиза, в восхищении от мысли, что Эраст ее любит, рассказывает матери, как прекрасно утро. «Надобно, чтобы царь небесный очень любил человека, когда он так хорошо убрал для него здешний свет. Ах, Лиза! Кто бы захотел умереть, если бы иногда не было нам горя?..» − отвечает мать, и слова ее несколько отрезвляют читателя, поддавшегося эйфории Лизиного счастья. А затем следует замечательная фраза: «Может быть, мы забыли бы душу свою, если бы из глаз наших никогда слезы не капали». Кому принадлежит эта фраза? Матери, рассказчику или самому автору? Увы, Лиза готова забыть о душе своей, но только не о милом друге.

Урок от Карамзина: ненавязчивые, умело поданные афористические фразы, имеющие обобщающий характер, способны придать тексту философскую глубину и, как правило, импонируют читателю.


Продолжение следует...


5 0



Медиасфера
блог редактора.jpg


Блог Залесова.jpg

 

клуб друзей Истоки.jpg

УФЛИ

Приглашаем вас принять участие в конкурсе "10 стихотворений месяца".

Условия конкурса просты – любой желающий помещает одно стихотворение в интернет-сообществе «Клуб друзей газеты «Истоки» только в этом посте http://istoki-rb.livejournal.com/134077.html



Итоги конкурса за май 2017 года

Итоги прошедших конкурсов




11.jpg

коррупция

Омет.jpg

Ватандаш.jpg

МБУ ЦСМБ ГО г.Уфа РБ

книжный ларек

Республика Башкортостан.jpg


Агидель

Йэншишма

БГТОиБ

Башкирский театр драмы

Русский драматический театр

http://www.amazon.com/dp/B00K9LWLPW




Хотите получать «свежие» статьи первым?
Подпишитесь на наш RSS канал

GISMETEO: Погода
Создание сайта - Интернет Технологии
При цитировании документа ссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия редакции.
(с) 1991 - 2013 Газета «Истоки»