Информационно-публицистический еженедельник
Выходит с января 1991 г.
№ 12 (884), 26 марта  2014 г.
Свежий номер

Проза
Коврижка, или Никто не обещал тебе романа
11.01.2018 12:44:00
Елена ЛУНОВСКАЯ

       

Рассказ

 

Из цикла «ЧеДоШи»*

 

– Мои двери всегда открыты для друзей!

– У тебя не только двери, у тебя и душа…

Из разговора Коврижки и Марины

 

Юля Ковригина хотела, чтобы ее полюбили. Мечтать о том, как у нее появится молодой человек, как она будет ходить на свидания, рассказывать подругам о своем бурном романе, вошло у девушки в привычку – с грезами она засыпала, им же могла долго придаваться, просыпаясь и слыша, как мама и отчим Гриша собираются на работу…

Сама Юля с утра никуда не торопилась. Лишь только она окончила техникум, где вполне сносно отучилась на юриста, Людмила Ивановна, ее мама, предложила ей устроиться в фирму, где трудилась сама, но дочь тут же в ужасе отговорилась: «Ты что! У меня не получится!» Мать посмотрела на нее, как на больную, поворчала, повздыхала и подумала: «Ну дура дурой выросла! Ай, вдруг и правда не справится, а мне потом еще краснеть за нее…».

Так вопрос с работой и повис в воздухе, правда Юля старательно создавала фикцию рьяной деятельности: шерстила объявления, скучно ездила куда-то, заполняла какие-то анкеты... На самом деле она не хотела работать. Она хотела, чтобы ее полюбили.

Коврижка (так ее звали чедоши) относилась к тем девушкам, что много времени уделяют друзьям, точнее, компанейским посиделкам с ними. «Просто поболтать» – кажется, смысл жизни Юленьки, ее единственная отдушина. Она беспечно переписывалась в аське, частенько гуляла с другими чедошами, а когда погулять не удавалось, звонила всем подряд, спрашивала, что новенького, и гнула свое: «Так не виделись давно, встретиться бы», даже если виделись буквально вчера…

Бывало, встретится Коврижка с подругами за пивом, поговорит о последних новостях, что по телику показывали, о том, как ходила с матерью по магазинам да что купила, потом вдруг переключится на подруг, сыплет вопросами и слушает уже их. К тому времени, как Коврижка изливала весь поток своих бесхитростных историй на девушек, все уже были слегка подвыпивши, и шел иной сказ – все больше душеизлияния об отношениях с противоположным полом: кто на «своего идиота» горячо жаловался, выплескивая все накопившиеся обиды, а кто, напротив, на очередного «тако-о-ого парня» восторгался, в деталях описывая удачное свидание. Впрочем, «тако-о-ой парень» уже спустя пару месяцев постепенно и неуклонно переходил в категорию «мой идиот».

Юля слушала чедошей, молчала и грустно думала: «Почему у всех кто-нибудь есть и только я одна?» За этой мыслью приходили и другие, не менее тревожные. Почему с ней никто не знакомится, не предлагает увидеться, не дарит подарков, не сходит от нее с ума, не пишет поздним вечером, желая «сладких снов»? И даже те сумасбродные, опечаленные несостоявшимся свиданием (или ссорой?), тощие лопоухие парнишки, что в запале эмоций с досады вручают букет цветов первой встречной девушке, и те отчего-то попадаются не ей…

Коврижка все вздыхала и втайне (впрочем, беззлобно) завидовала подругам – у них столько всегда событий! То, что чедоши часто ругаются на своих сожителей, не казалось ей проблемой. «Зато вон как живут интересно! И нужны кому-то», – размышляла несчастненькая девушка.

В моменты, когда ей становилось особенно грустно, она вспоминала одного молодого человека. История эта была самой обыкновенной: как-то раз Юля приехала к Элине Мустафиной, школьной подруге, которая жила с молодым человеком в Шакше. К парню подруги заглянул знакомый – Руслан. Щекастый, с колючим взглядом, слегка глумливый, он сразу приглянулся Коврижке. К тому же был общительным, что зацепило девушку, любившую потрепаться. Они проговорили весь вечер, и у Юли было такое чувство, как будто они с Русланом давно знают друг друга…

Тогда они обменялись телефонами. Но он ни разу ей так и не позвонил… Она поделилась с подругами своими переживаниями, но те выслушали, а потом свели все к тому, что «раз не дает о себе знать, значит, надо о нем забыть и ни в коем случае за ним не бегать».

Коврижка хотела было обратиться за советом к Элине, но не решилась: уж больно шаткая у них была дружба еще со школьной поры – то не разлей вода, то вдруг на Мустафину что-то найдет, и начинает грызть ее из-за мелочей. А то и вовсе начнет соперничать – у кого рюкзак красивей, у кого банты… К сожалению, не прошло это детское соперничество и теперь, когда школа давно позади. Элина всегда со смаком рассказывала Юле о том, как хорошо ей живется с Тимуром, как тот ее балует. Пообщаешься с Мустафиной и чувствуешь себя как оплеванная: Элина изворачивалась как могла, только бы лишний раз похвастаться, поддеть ее, Юлю! Мол, смотри какая у меня жизнь, а ты-то что… Ничего-то у тебя хорошего нет, все так же с мамой да отчимом живешь.

Так Юля и заставила себя забыть о знакомстве с Русланом, послушавшись чедошей: не звонит, значит, неинтересно. И лишь изредка задумывалась: может, стоило попытаться позвонить самой?

 

*  *  *

Но в чем же Юлина проблема?

Коврижка вовсе не уродина. Больше того, девушка она примечательная той девственно чистой естественной красотой, о которой сам носитель красоты никогда не догадается, пока кто-то добрый громко об этом не скажет. Стройная ее фигурка, средний рост, всегда аккуратно уложенные светлые-светлые волосы, голубые, глубоко удивленные глаза – все это в сочетании с незнанием и стеснительностью делало Коврижку внешне очаровательной.

Но было что-то дрожащее, нервически пугливое в ее манерах держаться, когда с ней все же знакомился какой-нибудь молодой человек: в том, как она делано расслабленно напевала себе под нос незамысловатый мотивчик, как только возникала пауза в разговоре между ней и потенциальным поклонником; в том, как бродил и не мог ни на чем остановиться взгляд, избегая столкнуться с его взглядом; в том, как иногда раскачивалась взад-вперед и сама того не замечала…

Только в кругу чедошей душа Коврижки раскрывалась нараспашку.

Девчонки собирались, разливали пиво, и сразу становилось так легко, хорошо, весело… и так запросто было говорить обо всем на свете! С подругами Юля чувствовала себя уверенной и открытой.

 

*  *  *

 

Время для Юли тянулось обыкновенно долго, если никто не звал гулять. К счастью Коврижки, такие мрачные дни бывали редко. Когда они все же случались, она обзванивала чедошей, жаловалась на скуку и, только убедившись, что все заняты, нехотя принимала одинокий день как данность.

Коврижка с мамой и отчимом ютилась в небольшой комнатке, в коммунальной квартире. Когда родители уходили, она открывала дверь, ножки ее решительно переступали через порог, отделяющий ламинат комнатенки от обшарпанного пола общего коридора, стеленного старыми, потемневшими, с облезшей краской досками. Она бойко следовала на кухню, ставила чайник.

Вернувшись к себе с чаем, доставала печенье, конфеты, молоко, усаживалась за семейный стол-книжку, щелкала на кнопку пульта от телевизора и впадала в забытье. Время забытья измерялось просмотром очередного несмешного ситкома…

Эх, Юленька, Юленька… тебе бы выйти, прогуляться, подышать воздухом да помечтать среди задумчивых черниковских улочек! Но не любила Коврижка гулять одна.

Тот день, который впоследствии стал для девушки особенным, как будто обещал быть из рода скучных: со стороны чедошей все было тихо да глухо.

Коврижка уже заканчивала чаепитие, когда зазвонил телефон. Юля с надеждой схватила его. На экране высветилось: «Элина». «Ну надо же!» – изумилась мысленно, а в трубку радостно сказала:

– Сколько лет, сколько зим! Привет!

– Привет, моя хорошая! Ну, как дела?! – в тон ей ласково отозвалась Элина.

– Да, нормально, как у вас?..

– Болтали мы с Тимуром, вспоминали, как гуляли все вместе... Ты не хочешь сегодня пиво попить? К нам еще Руслан придет, помнишь его?… – и хитро добавила: – Он, кстати, спрашивал про тебя недавно...

Обрадовалась Юля:

– Конечно, хочу!

 

*  *  *

 

И встревожилось Коврижкино сердце: наконец-то! Дождалась! Будет и у нее роман! И ничего, что романа ей никто не обещал, просто намекнули, что про нее спрашивают. Юле уже все равно: механизм мечтаний запущен.

Воображение чедоши не на шутку разыгралось: он спрашивал о ней! Коврижка уже представляла, как он пригласит ее на свидание, сводит в кафе, как будут говорить о самых разных вещах, как проводит ее до дома… и как потом будет звонить и писать ей каждый вечер милые эсэмэски, точно так же, как пишут ее подругам! А спустя какое-то время он, конечно же, приедет к ней на машине и предложит уехать с ним, а она сперва поколеблется, сделает вид, что думает… Потом, конечно же, согласится и побросает вещи в сумку: долой старую коммуналку в Черниковке! Долой занюханную жизнь с мамой и отчимом, у нее будет своя жизнь, своя семья!

А сейчас надо готовиться к свиданию.

И начались тревоги. Моет Юля голову, а сама думает попутно: «А о чем же я с ним буду говорить, мы ведь с ним только один раз виделись…» Перебирает вещи, прикидывает, что надеть, а у самой в мыслях: «Блин, денег нет… Надо бы вытряхнуть сумку, вдруг мелочь найдется».

С горем пополам, так и не решив, что надеть и влезши в привычные узкие синие джинсы и розовую кофточку, слегка накрасившись, стала пересчитывать найденные монетки. На проезд хватало.

 

*  *  *

Коврижке не терпелось побыстрее добраться. Маршрутка, проскочив через узенький тоннель, стремительно и легко неслась по Шакше. Вот уже миновали рынок… Лишь только люди схлынули, она пересела поближе к выходу и стала всматриваться в пока еще непривычные пейзажи. «А ведь он здесь живет…» – мелькнула и сразу потерялась мысль: близилась ее остановка.

И вот уже Юля зашагала по тропинке к дому. Зашла в тесный лифт, разрисованный непонятными надписями, поднялась на седьмой этаж… На полутемной площадке слышались голоса, мгновенно ударил в нос запах сигарет.

Так и есть: Тимур, Элина и он, Руслан!

– Ну наконец-то! – весело воскликнула Мустафина. – Мы тебя заждались, второй баллон уже открыли!

– Привет, – робко улыбнулась Коврижка. Обняла Элину и Тимура, неловко и быстро пожала руку Руслана… Тимур тут же достал неведомо откуда стаканчик и налил ей пива.

Юля почувствовала, что нервничает. Закурила.

Парни работали вместе на заводе, и поэтому, почти все их общение сводилось к этой теме. Элина говорила мало, только все переключала музыку на новеньком телефоне («Тимур подарил», – успела она шепнуть на ухо Юле.), да пела, не забывая прихлебывать пиво.

Коврижка все ждала, когда у них с Русланом завяжется разговор, но тот был так увлечен болтовней с Тимуром, что, казалось, не замечал ее.

Юля испытывала неловкость, какую испытывает всякий человек, впервые оказавшийся в незнакомой компании, где у людей уже есть знание о чем-то таком, о чем новый человек и не подозревает – свои старые шуточки, общие темы…

Тем не менее, Коврижка выпила четыре стаканчика пива, повеселела и сама не заметила, как влилась в общее русло. В этот вечер ей все казалось прекрасным – она сама, компания, и даже этот полутемный подъезд…

Но самое большое счастье захлестнуло Юлю позже, когда Руслан пошел ее провожать на остановку и вдруг на полпути притянул к себе и поцеловал.

 

*  *  *

С тех пор влюбилась Коврижка не на шутку.

Встретится с чедошами, выпьет и только о нем и говорит. Девочки ее слушают, вставят одно-два слова, а сами изумляются: что стало с Юленькой? И хотя сами влюблялись нередко, не переставали дивиться на Коврижку – казалось, совсем пропала она.

Меж тем «роман» протекал как-то странно. Совсем не так, как представляла себе Коврижка.

Руслан много работал. И вся его жизнь шла по одному и тому же расписанию: пойти на завод, заглянуть после работы к Тимуру, попить пива и домой – спать. По выходным же он предпочитал отсыпаться и, если куда и ходил, то все туда же – к Тимуру. К Юленьке приезжал редко: все больше она моталась в Шакшу, чтобы увидеться с ним.

Людмила Ивановна дочь не узнавала, чувствовала: что-то не так. Бывает, задержится Коврижка в Шакше, а та уже названивает ей. Юля сперва разговаривала с матерью, отбрыкивалась, а потом и вовсе перестала брать трубку.

Когда девушка не отвечала, Людмила Ивановна звонила ее подругам и, не здороваясь, рявкала в трубку: «Где Юля?!»

Коврижка же ничего не замечала и слышать ничего не хотела. Чедоши ей: «Твоя мама постоянно звонит, что ей отвечать?» Юля чедошам: «Да ничего не говорите, я ей позвоню, как домой соберусь, перебесится».

Накрытая пеленой влюбленности, она оставила трезвомыслие: казалось, готова оправдать все, что касается его. Даже то, что Руслан не приглашал ее на свидания, не устраивал ей сюрпризов. Не писал ласковых эсэмэсок…

Не ходили они ни в кафе, ни в кино. Так и протекал ее подъездный роман…

Правда, лишь только стало теплее, какой-то друг дал ему ключи от своей дачи, и Руслан пригласил Юленьку туда с ночевкой.

И долго потом еще Коврижка с затуманенным взором рассказывала чедошам, какое классное это было свидание…

 

*  *  *

После дачного свидания Коврижка совсем расцвела. Обновились мечты: виделось ей, что за него выйдет она замуж, ему родит детей, и только с ним будет полной жизнь.

Но, несмотря на это внутреннее розовое счастье безнадежно очарованной, Юленька не спешила. Не торопила она и Руслана, не настаивала, чтобы жить вместе. Коврижке требовалось время, чтобы узнать его получше: порой ее не покидало странное ощущение, что она не всегда его понимает. Это было неприятно, но моментально проходило, когда Юля разговаривала с Русланом и расспрашивала о его жизни, о детстве, о матери... Было у них и что-то общее: Руслан тоже вырос без отца.

Огорчалась Коврижка только, что он редко звонит и почти не приезжает в гости. И все так же упрямо ездила к нему сама. Просто, чтобы побыть немного рядом. Людмиле Ивановне она призналась, что у нее появился молодой человек, и даже познакомила их. У Коврижки гора с плеч: теперь можно спокойно оставаться ночевать в Шакше и не беспокоиться, что дома влетит. К Руслану мать отпускала ее на удивление спокойно. Но по-прежнему страшно ругалась, стоило Юленьке увидеться с чедошами и прийти домой слегка навеселе.

Не могла Коврижка донести до матери, что чедоши для нее много значат: ведь она все могла выплеснуть подругам, все наболевшее! С кем еще ей делиться, как не с ними?

– Девочки, так люблю его! Так люблю! – восклицала Коврижка.

Те слушали внимательно, и время от времени интересовались:

– Ну что, ты его с тетей Людой-то познакомила?

– Да. Только, девочки, на всякий случай вам говорю: мы не стали маме говорить, что Руслану тридцать лет… Если что, ему двадцать пять! А то как-то побоялась я… все-таки десять лет разницы.

Чедоши кивали, запоминая: почти у каждой обязательно парочка тайн от родителей, а иногда и от любимого человека.

– А он на день рождения твой придет?

– Да, – радостно улыбалась Коврижка. – Руслан отдыхает как раз.

Юля, зажегшись одной только мыслью о приближающемся дне рождения, стала пространно размышлять, как его устроить. Чедоши смотрели на нее, не перебивали и прервались только тогда, когда пиво закончилось: пошли за добавкой…

 

*  *  *

Не так много радостных событий случалось у Коврижки в жизни. Выросшая при убийственно строгом воспитании Людмилы Ивановны (а мать стала меньше следить за дочерью только тогда, когда в ее собственной жизни появился Гриша), Юленька всегда была покладистой и непритязательной. Она не закатывала бурных вечеринок, когда мать и отчим уходили работать в ночь, никогда не выпрашивала у них дорогих вещей и вообще старалась быть тише воды, ниже травы. Отчим к ней относился своеобразно: бывало, дразнит ее, задирает, зная, что Людмила Ивановна ему ничего не скажет, а бывало, придет домой пьяный и неожиданно добрый, сунет ей денежку, да и уснет мирно.

Коврижка не злопамятная, детские свои обиды она отпускала по мере того, как влюблялась в Руслана: ей казалось, что она начинает понимать маму. Юля улавливала, что родители были бы только рады, если бы она вышла замуж да упорхнула из их тесного коммунального гнезда.

Именно поэтому Коврижка схитрила: поговорив с мамой, намекнула ей, что, возможно, у нее все сложится с Русланом, после чего, как бы невзначай, спросила – а нельзя ли пригласить его на день рождения, да и девочек заодно собрать?

Мать только вздохнула: она и сама была не чужда хитрости и привыкла добиваться своего, поэтому не могла не уловить коварства дочери, но все же милостиво разрешила Юле собрать гостей.

– Только имей в виду: мы уйдем, но чтоб весь бардак к нашему приходу убрали! – грозно предупредила Людмила Ивановна Коврижку.

 

 

*  *  *

И позвала Юленька к себе подругу Ритку, чтобы та помогла подготовиться.

Попутно стала показывать ей прошлогодние открытки, которые тщательно хранила в специальной коробочке. Каких только не было здесь открыток! Большие и маленькие, с котиками, зайчиками, собачками – должно быть еще со школьной поры, с розочками и прочими букетами, открытки-конверты – уже более недавние. Коврижка вдохновенно перебирала их, рассказывая про каждую в отдельности.

– О! Какая красивая открытка, это кто тебе дарил? – с любопытством спросила Ритка.

– Это… – Юленька покраснела – Ну, короче, как-то достало меня, что Элина хвастается все время: все-то у нее с Тимуром клево, а я типа такая одна, не нравлюсь никому… А мне же обидно! Стала сочинять, что якобы познакомилась с парнем, и понемножку Элине рассказывала о нем. Потом подговорила Лейсанку, мол, давай сделаем вид, что он меня с днем рождения поздравил, но сам прийти не может: куплю открытку, розу, а ты мне, как бы невзначай, принесешь и скажешь, что это он просил передать…

– И что, Элина поверила?!

– Нууу, судя по ее лицу, – Юля хохотнула. – Мы такую правдоподобную телегу насочиняли про этого парня, что я сама уже чуть не поверила... – немного помолчав, она продолжила: – А, вообще, я так счастлива, ты бы знала! Как все-таки хорошо, что есть Руслан! – голос ее стал нежным. – Смотрю на него, он прям такой весь… как мой ребеночек...

– Ты, кстати, с его-то мамой уже познакомилась?

– Нет, ты что! – Взвилась Коврижка. – Я стесняюсь. Ночевать остаюсь, когда она в ночь работает, а утром убегаю, чтобы с ней не столкнуться. Подумает еще, что я какая-нибудь… Ладно, пойдем салаты делать.

 

*  *  *

Какой праздник готовили чедоши! Греческий салат и «Мимоза», жареная курица с отварным картофелем, тарталетки, колбасная и сырная нарезки… Стол ждал гостей. Ждали их и Коврижка с Ритой. Первая от волнения то и дело приглаживала несуществующие складки на новом платье да донимала вторую вопросами в стиле «как себя вести, да чтобы он» и «как ты думаешь, что он мне подарит?»...

Когда гости потихоньку стали собираться, еще долго не садились за стол: то бегали на кухню курить, то выяснялось, что еще не все пришли, то Ритка бежала опять же на кухню – нарезать хлеба.

Коврижка вся лучилась счастьем: столько хороших тостов прозвучало в этот вечер в ее честь. Казалось, одна из многочисленных мечт Юленьки сбылась: все ее друзья и любимый человек собрались в одной комнате. Волшебство обволакивало, пиво притупляло, и легкость, легкость, невыразимая и несравнимая ни с чем, несла куда-то по своим волнам…

В какой-то момент Коврижка отправилась на кухню, встревожившись, что Руслан вышел и долго не появлялся. Беспокоилась напрасно: тот как ни в чем не бывало флиртовал с Лейсан, а на нее даже и не взглянул, когда она вошла!

Недовольная, Юленька приблизилась совсем вплотную. Ничего не сказала, только посмотрела на Лейсан. Та бросила извиняющийся взгляд, который Коврижка сразу же прочитала: «Это не я, это он странно себя ведет». Руслан и правда молол какую-то чепуху, хуже того – целый вечер не отставал от Лейсанки. Коврижка потихоньку заводилась: «Совсем офигел?! – возмущалась про себя Юля. – Ну я тебе устрою!» И ничего не предпринимала, конечно… Только старалась не упускать его из виду.

Не находя себе места, поговорила тет-а-тет с Риткой, та беспечно свалила все на алкоголь, мол, утром опомнится. Не удовлетворившись этим разговором, Юля позвонила Марине:

– Ты, что, спишь опять? А мы тебя ждем! – И, не дождавшись ответа, запальчиво продолжила: – Блин, Марина, что делать?! Руслан совсем как одержимый – бегает туда-сюда за Лейсанкой, да все ей «Сделай мне массаж, сделай мне массаж»…

В ответ послышалось веселое «ахахахах», Марина процедила сквозь смех:

– Извини, понимаю твою трагедию, не удержалась просто. Вы там совсем пьяные уже?

– Приходи, увидишь.

 

*  *  *

После телефонного разговора Марина наконец-то вылезла из постели и стала собираться на трапезу к чедошам. Запихнула во внутренний карман куртки заранее подписанную открытку для подруги и помедлила в задумчивости: «И почему Коврижка, такая милая, не найдет себе кого-то другого?» Она еще не знала, что много, очень много будет говорить об этом с Юленькой и дальше…

 

 

_________

* ЧеДоШа, или чедоши, – имеются в виду три района Уфы – Черниковка, Док, Шакша, которые автор для удобства объединяет в аббревиатуру. Под «чедошами» же подразумеваются главным образом молодые люди, выросшие и/или живущие в этих районах, проводящие там время; как правило, это самые обычные люди, не ставящие перед собой грандиозных целей, рабочая молодежь, иногда прожигатели жизни.


0 0



Медиасфера
блог редактора.jpg


Блог Залесова.jpg

 

клуб друзей Истоки.jpg

УФЛИ

Приглашаем вас принять участие в конкурсе "10 стихотворений месяца".

Условия конкурса просты – любой желающий помещает одно стихотворение в интернет-сообществе «Клуб друзей газеты «Истоки» только в этом посте http://istoki-rb.livejournal.com/134077.html


Итоги конкурса за декабрь 2017 года


Итоги прошедших конкурсов





коррупция











 

http://www.amazon.com/dp/B00K9LWLPW




Хотите получать «свежие» статьи первым?
Подпишитесь на наш RSS канал

GISMETEO: Погода
Создание сайта - Интернет Технологии
При цитировании документа ссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия редакции.
(с) 1991 - 2013 Газета «Истоки»